Роман Столяр: Понятие «академический музыкант» у нас до сих пор излишне традиционно

Почему именно Роман Столяр открывает цикл бесед с представителями новосибирской академической музыки? Ответ прост: новосибирский композитор и пианист Роман Столяр на сегодняшний день один из самых активных деятелей в нашей музыкальной провинции, – как в плане музыки академической, так и совсем неакадемической, находящийся, «где-то между», по его же признанию. Это промежуточное положение даёт Роману особые преимущества, в частности, возможность взглянуть на академическую музыкальную традицию изнутри и снаружи, что для нас особенно интересно.

Роман Столяр

В беседе с Романом мы затронули темы, которые не могут не волновать современных музыкантов. Ну и, конечно, эта беседа может служить отправной точкой для последующих разговоров с «представителями новосибирской академической музыки».

Ю. Старосотников: Роман, вы себя всё-таки ощущаете больше джазовым или академическим музыкантом? Ведь у вас солидное академическое образование…

Р. Столяр: Образование у меня и академическое, и джазовое, но джазовым музыкантом я себя с каждым годом ощущаю всё меньше и меньше, поскольку то, что я играю сегодня, к джазу имеет весьма малое отношение. В то же время назвать себя академическим музыкантом я тоже не могу. Видите ли, понятие «академический музыкант» у нас до сих пор излишне традиционно.

Ю. Старосотников: Парадокс…

Р. Столяр: Я до сих пор не понимаю, к какому сонму отнести импровизаторов в нашей отечественной музыкальной культуре. С одной стороны, импровизаторы не играют по нотам – причём не потому, что не умеют, а потому, что это принцип создания подобной музыки. С другой стороны, они отрицают свою принадлежность к какому-либо стилю или направлению. Импровизационная музыка – это особое течение в рамках современной музыки. Так или иначе, это ближе, конечно, к музыке академической. В общем, проблема самоопределения в моем случае присутствует…

Ю. Старосотников: Вас эта проблема волнует?

Р. Столяр: Нет, напротив, мне нравится быть где-то между…

Ю. Старосотников: Давайте поговорим о вашем академическом образовании. Много ли вам дала консерватория?

Р. Столяр: Да, безусловно. Прежде всего, я получил возможность откреститься от джазовых штампов, от которых хотел убежать всё то время, что изучал джаз в стенах колледжа. Я абсолютно сознательно провёл восемь лет в консерватории – пять как студент и три как аспирант. Конечно же, приобрёл для себя много нового, занимаясь не только исполнительством, но и композицией. Я очень благодарен за помощь Юрию Павловичу Юкечеву. Все восемь лет мы с ним очень плотно общались и продолжаем общаться до сих пор, уже, правда, не как учитель и ученик, а как коллеги.

Ю. Старосотников: Как вы считаете, наше отечественное академическое музыкальное образование адекватно текущему моменту?

Р. Столяр: Оно абсолютно неадекватно. По крайней мере, я могу это сказать о том учебном заведении, которое я закончил и которое сейчас прибывает в мощнейшем кризисе.

Ю. Старосотников: Это вы о консерватории?

Р. Столяр: Да. Удивительно, но учебные программы, по которым работают сегодня педагоги, составлены по шаблонам 30-50-х годов прошлого века. А мы с вами живём всё-таки в XXI веке и, кроме того, уже подходит к концу первое десятилетие этого века. И обнаруживается, что современные студенты консерватории большей частью не осведомлены в вопросах современной музыки – как академической, так и неакадемической. Они не знакомы с современными звучаниями, они не грамотны даже в отношении того, что представляет собой музыка ушедшего века (считая современной музыкой Равеля и Шостаковича), не говоря о музыке первого десятилетия века нынешнего.

Ю. Старосотников: Что же делать?

Р. Столяр: Мне кажется, что нужны серьёзные и радикальные реформы музыкального образования, причём это касается не только консерватории – это касается всех уровней, включая школу и колледж. Начиная с некоторого времени, я отстаиваю идею, которая далеко не умозрительная. Идея заключается в обучении импровизации, начиная с младших классов музыкальной школы и заканчивая старшими курсами консерватории.

Кроме того, я настаиваю, чтобы современная музыка изучалась наравне с музыкой классической. Очень важно, чтобы с раннего возраста у человека не возникало предубеждений относительно «неправильных» гармоний, «неправильных» звуков. Знаете, нас с детства учат, что есть звуки музыкальные и есть шумы. Но чем эти шумы перед нами провинились? Почему они изымаются из контекста нашего слушания? Более того, если бы студент изучал современную музыку изнутри, а не только в качестве материалов для лекций, то процесс проникновения в суть этого явления был бы быстрее. Тут встает вопрос расширения исполнительского репертуара. Я буду говорить о пианистах, поскольку мне это область исполнительства ближе. Если Штокхаузен и Лигети, Кагель и Шелси будут исполняться наравне с Шопеном и Бетховеном, то от этого музыкант только выиграет. Необходимо, чтобы студенты знакомились с современным партитурным письмом (это касается уже не только пианистов), расширяли навыки импровизации, поскольку многие современные партитуры требуют от исполнителя таких навыков… Пока я, правда, настаиваю на этом в пустоту, но какие-то меры практического плана я всё-таки постараюсь сделать.

Ю. Старосотников: Думается, что такие перемены в музыкальном образовании в ближайшее время вряд ли возможны. Однако если появятся отдельные педагоги-энтузиасты, готовые воплощать эти идеи на своих занятиях в классе по специальности, на что им ориентироваться в методическом плане?

Р. Столяр: Выход один – учить педагогов. Чем я и занимаюсь. За последние несколько лет я провёл большую серию мастер-классов и семинаров в разных городах и весях. Самая последняя моя акция – это мастер-класс арфистки Сьюзен Аллен в Московской консерватории, с которой мы как раз недавно вернулись из тура (тур закончился тремя концертами в Новосибирске). В Москве она давала мастер-класс для арфистов, но кроме арфистов пришли исполнители и других специальностей. Львиная доля мастер-класса была посвящена импровизационной музыке. Потом она приехала в наш город и, после творческой встречи со студентами музыкального колледжа, по их просьбе провела и здесь мастер-класс по коллективной импровизации. Это очень хороший задел. Я думаю теперь обратиться к администрации колледжа с просьбой сделать подобный факультатив.

Ну и, кроме того, в следующем году в Санкт-Петербурге у меня выходит учебник, посвящённый обучению импровизации для пианистов. Надо сказать, что издательство уже задаёт мне вопросы об издании книги по коллективной импровизации.

Ю. Старосотников: А есть ли уже сейчас в нашем городе энтузиасты?

Р. Столяр: Я сейчас не вхож в консерваторию, но думаю, что там всё глухо. Если только брать Юкечева, но я не думаю, что у него на это хватит сил и желания, хотя он и возглавляет сейчас кафедру композиции (кафедра композиции, кстати, абсолютно не обновляется!). Да и, кроме того, Юрий Павлович снизил в последнее время свою творческую активность. Это в общем-то типичная ситуация для композиторов Новосибирска. Большинство членов нашего союза композиторов ничего не пишут, за исключением каких-то прикладных работ. Андрей Кротов, например, до недавнего времени работал в театре «Старый дом», Андрей Попов работает в театре «Красный факел». Причина не в последнюю очередь и в том, что исполнители не готовы сегодня играть современную музыку, или готовы только за дополнительную плату. Да и нет у нас как таковой школы современного исполнительства.

Ю. Старосотников: Вы тоже вроде бы работаете в театре?

Р. Столяр: Да, в театре «Глобус». Но писать там сейчас ничего не получается. Театральной музыки также мало создаётся.

Ю. Старосотников: Почему? Не заказывают?

Р. Столяр: Уже два года мне лично ничего не заказывают, уж не знаю, какими причинами это обусловлено. Пожалуй, только театр Музыкальной комедии сейчас активно начал работать с местными композиторами – с тем же Кротовым, например.

Ю. Старосотников: Но там, как я понимаю, поле для эксперимента очень узкое?

Р. Столяр: Тем не менее, этот театр нуждается в материале.

Ю. Старосотников: А наш Оперный театр не нуждается случайно в новом материале?

Р. Столяр: Не знаком с ситуацией в оперном театре, но мне кажется, что при творческом диктате Курентзиса там вряд ли возможно какое-то обращение со стороны новосибирского композитора. Курентзис человек московский, и мне кажется, что ему более выгодно в карьерном плане работать именно с московскими музыкантами, а не с новосибирскими.

Ю. Старосотников: Вы, кстати, упомянули Союз композиторов. Насколько мне известно, вы в нём состоите. Что сегодня значит для композитора эта организация?

Р. Столяр: Это только подтверждение твоего статуса как композитора самими же композиторами. В этом плане это достаточно важно. А в творческом плане союз композиторов ничего не значит. В советские времена существовала определённая разнарядка на исполнения произведений современных композиторов, сейчас же этой разнарядки нет. Союз композиторов не выполняет своей функции как профсоюз, которые были выделены ему властью в советские времена. Нет больше творческих дач, нет больше профилакториев. И поэтому сейчас, к сожалению, союз композиторов существует лишь номинально.

Ю. Старосотников: Давайте вернёмся к энтузиастам.

Р. Столяр: Городу нужна активная молодёжь, заинтересованные в переменах музыканты. Пока довольно абстрактные надежды я связываю с идеей нашего управления культуры по созданию в городе центра современного искусства. Музыка в этом центре должна быть представлена наравне с другими искусствами. Но пока это только идея, и с течением временем она может очень круто видоизмениться. Ну и, конечно, не нужно забывать, что идея всё-таки исходит от официальных кругов. С одной стороны, это лестно, а с другой стороны, у чиновников наверняка своё особое представление о современном искусстве.

На прошлой неделе, кстати, у меня состоялся очень хороший разговор с Владимиром Михайловичем Калужским, который по собственной инициативе меня позвал и попросил создать актив, который бы определил, начиная со следующего сезона (а возможно раньше), серию акций, посвященных именно современному искусству. Принципом этих акций станет простое правило – человек, творчество которого мы представляем, должен жить и работать в наше время. То есть, если это композитор, то мы будем представлять музыку ныне живущих композиторов. И вот уже в конце октября мы соберемся с заинтересованными людьми. К сожалению, в плане музыки я могу предложить только собственную кандидатуру, потому, что сейчас я просто не вижу тех музыкантов, которые могли бы принять участие в этом деле.

Ю. Старосотников: А что это за Консультативный совет Международного общества импровизационной музыки, в котором вы также состоите?

Р. Столяр: Это очень молодая организация, но уже довольно влиятельная. Центр её находится в штате Мичиган, а руководит ей Эд Сарат, профессор Мичиганского университета, очень опытный педагог. Этот человек на собственном энтузиазме поднял эту организацию в 2006 году. В эту организацию входит 26 стран. В основном, конечно, там американские педагоги, которые, наверное, находятся в наиболее выгодном положении, так как две влиятельнейших педагогических организаций Америки – Национальная ассоциация музыкальных учебных заведений (NASM) и Национальная конференция музыкальных педагогов (MENC) обязали преподавать импровизацию на всех уровнях обучения. Сейчас уже разработано огромное количество методик, пишутся диссертации, защищаются дипломы. Естественно, что множество людей хотят презентовать свои работы и на встречах общества. Я был на конференции общества в прошлом году (она прошла в Денвере), на очередной конференции, которая состоится в калифорнийском городе Санта-Круз, планирую представить свой учебник.

Ю. Старосотников: Уже есть перевод на английский?

Р. Столяр: Нет, пока буду представлять его только как факт, но предложения об издании за границей мне уже поступали.

Ю. Старосотников: Давайте поговорим о ваших ближайших исполнительских и композиторских планах.

Р. Столяр: Композиторские планы всегда очень спонтанные. Если что-то в голову приходит, я пишу и потом стараюсь доводить это до состояния исполняемости. Поэтому, ничего определённого здесь я вам не скажу. А что касается исполнительских планов, то 14 ноября у меня состоится концерт в Краеведческом музее. Этот концерт предполагает участие зала. В декабре предстоит концерт в Калифорнии в Maybeck Recital Hall. Это особый зал, который находится в настоящее время в частном пользовании, и туда пускают не всех, только по Интернет-рассылке. Затем в Нью-Йорке с контрабасистом Домиником Дювалем мы предварительно договорились о записи альбома. Что будет потом, пока не знаю.

Ну и, конечно, 19 марта – новосибирская премьера Into A Free Play. Я исполню его в сопровождении Камерного оркестра Новосибирской филармонии, за пультом будет Алим Шахмаметьев.

Ю. Старосотников: Кто был инициатором этой премьеры?

Р. Столяр: Это результат политики Алима Шахмаметьева, который считает, что коль уж он работает в Новосибирске, то хорошо бы играть музыку местных композиторов.

Ю. Старосотников: Что это за произведение?

Р. Столяр: Это сочинение для импровизирующего пианиста и струнного оркестра. Не могу сказать, что оно обладает каким-то радикальным звучанием. Впервые было исполнено в 2007 году на фестивале в Красноярске. Я писал его под себя и тамошнего полулюбительского оркестра «Credo», который, надо отдать должное, хорошо с ним справился.

* * *

Справка: Роман Столяр родился в 1967 году в Новосибирске. В 1989 году, не доучившись в Новосибирском электротехническом институте, поступает на эстрадное отделение Новосибирского музыкального колледжа, после досрочного окончания которого становится студентом Новосибирской государственной консерватории им М.И.Глинки (класс Юкечева). Цитата с его личного сайта: «композиторский стиль Романа Столяра характеризуется стремлением к соединению компонированного и импровизационного в рамках одного сочинения (Концерт для джаз-оркестра, камерная кантата “Jabberwocky”), тяготение к полистилистике (кантата “The Gospel”). Некоторые композиций предполагают звучание электронной фонограммы одновременно с живыми исполнителями (“Песни времён года”, CREDO RS, MISSA APOKRYPH) или являются чисто электронными (музыка к балету “Без Дон-Жуана”, написанная для Театра современного танца Натальи Фиксель).

В числе работ, сделанных для театра – два мюзикла, созданные по заказу театра-студии “Smile”, музыка к спектаклям “Игроки” (режиссёр Александр Галибин, Санкт-Петербург), “Маркиза де Сад” (режиссёр Игорь Лысов, Москва), “Бемби” (режиссёр Алексей Крикливый, Красноярск), “Али-Баба и сорок разбойников” (режиссёр Рамис Ибрагимов, Москва), “Свадьба Кречинского” (режиссёр Марина Глуховская, Москва), “Дама с камелиями” (режиссёр Алексей Крикливый), “Мотылёк” (режиссёр Анатолий Узденский), “Солдат и змея” (режиссёр Сергей Каргин), “Незнайка-Путешественник” (режиссёр Евгений Зимин)».

Роман – неутомимый пропагандист свободной импровизации, явления в высшей степени современного и актуального, ну а, кроме того, он член Союза композиторов и Консультативного совета Международного общества импровизационной музыки.

Leave a Reply

Your email address will not be published.